User Profile

Когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным.

... либо это столь глупая вещь, что она не способна познать самое себя, либо столь отвратительная, что она должна скрывать себя под гримом. Сцена многим обязана любви, жизнь - ничем. Любовь всегда означает слишком узкий взгляд на вещи.
Фрэнсис Бэкон

Однажды Лис взялся небо дразнить. Однако дразнить стал хитро — рож не корчил, не кривлялся, словами не задирался. Просто смотреть на него перестал. Ходит по полям и вверх голову не поднимает, в землю уткнулся. День так ходил, другой, третий. К ночи третьего дня стала гроза собираться. Тучи, черные, как комья грязи, из-за горизонта выползли, заволокли все небо. Тяжелые, как и давят. А Лис ходит и будто ничего не замечает. Нашел шмелиное гнездо, медом поживился, но немного, а чтоб еще и хозяевам осталось. Набрел на полянку полевых опят, два часа на коленках ползал, все собирал. Когда насытился, спать лег лицом вниз. Лег и лежит посреди полей без конца и края. А тучи в небе все копошатся, напирают друг на друга, ворчат, погромыхивают. Ветер утих, вокруг ни шороха. Лис тоже дыхание затаил. Первая капля, тяжелая, как майский жук, упала на него, шлепнула по лохматому затылку. За ней другая по уху щелкнула. А потом полило, как прохудилось. Защекотали его капли по ребрам да по голым пяткам. Лис лежит молчит, не шевелится. Долго лежал, вымок, как мышь. Видно, устало небо ждать, когда он вверх поглядит, да как даст неподалеку молнией в землю. Лис аж выше себя подскочил, завизжал радостно и понесся. Вокруг темно, трава высокая, мокрая, как плетками хлещет. Ливень сильный, даже плечам тяжело. Бежит он, но вверх все равно не смотрит, только орет довольный. Рядом снова молния ударила, зазмеилась по земле. Бес увернулся, прокатился по траве, снова вскочил на ноги и дальше бежать. Тогда молнии прямо в него бить стали, он только уворачиваться успевал. Иногда так близко вонзались, что плечи обжигало, но ему это только веселья добавляло. Так и гоняло его небо по степи, хохочущего.

В это время люди в деревне испуганно смотрели на черные окна в потоках дождя. Там ослепительными деревьями от неба до земли за считанные мгновения вырастали молнии. В домах было жарко и душно. Мужики в белых широких штанах сидели на кроватях, крестясь при вспышках: «О Господи!» Их жены забивались в угол кровати и, прижавшись спиной к стене, натягивали одеяло до подбородка. Маленькие дети на печке тихо взвизгивали при ударах грома. В разрываемой сполохами темноте были видны их перепуганные лица. Они жались друг к другу, рассказывая про то, как в соседних Хорьках гроза подожгла дом, все сгорели, одна кошка осталась. От этих рассказов им становилось так страшно и сладко, что они долго не могли уснуть, все ворочались, вспоминая тонкие светящиеся стволы в небе. Они думали, что если успеть, то можно по ним вскарабкаться на самую высоту, на звезды. Может, там тоже живут люди. А может, только ангелы летают со свечками в прозрачных руках. А может быть, это и не звезды вовсе, а просто дырки в черной стене, за которой сад, где всегда светло, а на деревьях растут золотые яблоки, и ветки от них гнутся до самой земли. Так они лежали, мечтая, а Лис в это время, хохоча, бегал по лужам, весь грязный и мокрый. Он пробегал по улицам съежившихся от страха деревень, хватал с деревьев яблоки, на ходу хрумкал ими, съедая целиком, без остатка. В домах по стенам бегали суетливые тараканы, а по улицам текли ручьи. В домах трещали сверчки, а за окнами ухал гром, и бес голосил вслед за ним. На печке было тепло и душно, на дороге ветер пронизывал до костей, и ветки деревьев махали мокрыми руками. Лис, скользя по грязи, прыгал, стараясь не упасть, дети обнимали друг друга, пугаясь непогоды. Лису было весело, им было страшно. Дети ни за что бы не согласились выйти из дома, бес же дразнил небо и уворачивался от падающего оттуда огня.

Наконец, когда восток уже посветлел, Лис притворился, что устал, упал на колени, а лицо руками закрыл, все равно, мол, глядеть не буду. Что тут началось! Молнии стали бить так часто, что казалось, вокруг беса образовалась светящаяся стена. Одна совсем близко ударила, обожгла руку. Лис взвизгнул от боли и смеха одновременно, но рук от лица не отнял, только захохотал громче. Наконец он утомился от этой игры, открыл лицо, глаза же при этом оставил плотно зажмуренными.

— Хватит! — закричал, тяжело дыша от смеха и беготни.

Упал спиной на обугленную землю и медленно открыл глаза. На мгновение все в мире застыло, гроза оборвалась. Лис молчал и счастливо глядел в небо, где громоздились уставшие темные тучи. Лис смотрел, и от его взгляда тучи начали таять, медленно проглянуло голубое небо. Напоследок обрызгало его теплым дождем, смывая копоть и охлаждая обожженную руку. Лис благодарно улыбнулся, свернулся калачиком и, сладко посапывая, уснул под светом восходящего солнца.

Friends (26):

Mutual Friends (14):

Also Friend of (14):